Леонардо Ди Каприо

После «Титаника» впечатление было такое, будто я вступаю в новый мир, где меня предполагают съесть — прожевать и проглотить. Все эти толпы поклонниц, папарацци, таблоиды, изобретавшие обо мне невероятные — просто невероятные! — небылицы. Я благодарен «Титанику», но он едва не угробил меня как актера — эта романтическая сладость, в которой предполагалось меня потопить, была очевидным отрицанием того, что я хотел делать и уже делал! Отрицанием и брата-имбецила из «Гилберта Грейпа», который виделся мне не лишенным ума, а свободным духом… И хулигана Ромео из «Ромео и Джульетты». И Рембо из «Полного затмения» — человека, для которого не существовало никаких конвенций… А тут я на глазах из актера превращался в сливочную карамель! И я инстинктивно начал поддавать перца, разыгрывать плохого парня, грубить… Я сам устал от себя немыслимо! Не знаю, что бы случилось дальше, если бы бабушка не дала мне тогда свой, как обычно, мудрый совет. Она была человеком, упорно и твердо стоявшим на земле. В конце концов, она с родителями бежала из нацистской Германии, у нее был такой сильный инстинкт выживания и такая трезвость… И она тогда сказала: «Отступи от себя на шаг. Делай что-нибудь руками, хоть кирпичи клади. Со стороны ты увидишь, кто ты». Я отступил на шаг… но поступил по-своему. Объявил «брейк». Отказывался от ролей. Согласился только на предложение Вуди Аллена — практически сыграть себя, избалованную и растерянную знаменитость, в его «Знаменитости». И теперь снимаюсь только в проектах, которые кажутся мне действительно значительными, сущностными. Не соглашаюсь на роли, которые способны сделать из меня конфету.